?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

В. Дубровин Мальчишки в сорок первом. - М.-СПб.: Речь, 2015. - 224 с., ил.

В серии "Вот как это было", озаглавленной вслед за одноимённой детской повестью Ю. Германа, издательство "Речь" выпускает переиздания советских книг для детей и подростков. Идея серии: познакомить современных юных читателей с жизнью и бытом их сверстников прошллого века, но большая часть книг серии всё же не просто о вещах и играх тех лет, а о временах Великой отечественной войны. Книга "Мальчишки в сорок первом" - это переиздание книги 1974 г. о жизни детей в блокадном Ленинграде.

Главный герой - 12-летний мальчик Вовка, с которым мы знакомимся буквально накануне войны. Он и его семья отправляются на дачу, чтобы провести там лето. Постепенно происходит то самое страшное: нападение фашистов, враг приближается к Ленинграду, эвакуации, сгорают Бодаевские склады, город попадает в блокаду... Сначала мальчишкам, Вовке и его другу Женьке, вполне неплохо: они дерутся, играют, орут: "Диверсант!", показывая пальцем в первого встречного (хотя вообще-то страшно жить, когда в любом первом встречном ребёнок готов увидеть диверсанта и врага, а не просто честного гражданина, такого, как он сам), учатся держать тяжелое оружие и обивают порог военкомата с просьбой взять их на фронт. Постепенно детские игры забываются, жизнь становится страшнее и сложнее, но и тогда ещё не так страшно, Вовка даже угощает проходящих мимо бойцов сахаром, и вообще с удовольствием подъедает запасы, заготовленные для дачи. А когда проходит ещё совсем немного времени, то уже не остаётся ни сахара, ни запасов, а только 125 грамм хлеба в день по карточкам, капустный лист, заготовленный на зиму, и какой-нибудь вареный клейстер. Город пустеет, занятия в школах отменяют, дети и взрослые умирают от голода. За год блокады главный герой-шестиклассник получает столько страшного и невыносимого опыта, что теперь никак нельзя сказать, сколько ему теперь лет на самом деле.

Книжки той эпохи о войне в большинстве своём задают один и тот же набор сведений, происшествий, сцен и героев, можно наверное даже сказать, что есть некий канонический вариант хорошей книги об этой войне. Например, в любой книге для детей о блокаде мы прочитаем про голод, холод, продуктовые карточки, умерших, а ещё какую-нибудь почти святую учительницу и её учеников, благородных и смелых пионеров (нет, конечно плохие люди тоже существуют, но хороших всё-таки в этих книжках больше). Это очень гуманные книжки, которые сформировали вполне устойчивую художественную традицию разговора на эту тему. Отклонения от данной традиции встречаются крайне редко, впрочем, читателям кажется они и не нужны (как и рассуждения о том, какова роль самоцензуры в этих текстах).

Возвращаясь к книге Дубровина, можно, наверное, сказать, что перед нами как раз такой канонический (если можно так говорить о книге, хотя наверное всё же нельзя) вариант рассказа о блокаде. Казалось бы, автор сам пережил в детстве блокаду, и он видел такое, о чём мы и не подозреваем. Но во время чтения оказывается, что все в этой книге нам знакомо и ничего дополнительного, уникального, неизвестного читатель, воспитанный в рамках традиционной советской и постсоветской школы, не узнает. Это не значит, что во время чтения у читателя вдруг возникнет подозрение, будто ему говорят неправду - книга достаточно хорошо, честно написана, чтобы такого ощущения не возникло (если конечно забыть о "декоративном" конце, когда пионеры, преисполнившись веры в бущуее и самых благородных намерений, идут готовить школу к началу учебного года), а свидетельствует лишь о том, что перед нами очередная книга, про которую читатели напишу в отзывах что-нибудь вроде: "Прекрасная книга, чтобы рассказать современному подростку о блокаде Ленинграда" (поскольку есть вероятность, что современный подросток о ней очень мало знает). Можно сказать, что это очень важная книга с общечеловеческой точки зрения, книга-послание, в которой заключена память о самых страшных событиях и одновременно - рецепт их проживания и преодоления. Но, пожалуй, с литературной точки зрения эта книга - никакое не событие, а очередное повторение пройденного, как по содержанию, так и по стилистике. Наверное, мы какие-то вечные троечники в жизни, истории и литературе, что нам без конца нужно вот такое повторение.

Книга в магазине: http://www.labirint.ru/books/471240/ и http://read.ru/id/3979997/

Тематическая подборка "Дети военной поры" (с комментариями): http://kid-home-lib.livejournal.com/34531.html

Comments

kladovayasolnca
Mar. 24th, 2015 03:28 pm (UTC)
Насчет "плохих" и "хороших"-недавно прочитала невероятно светлую книгу о тяжелом детстве-воспоминания Стеллы Нудольской "Сахарная девочка"-и вот уже немолодая тетенька вспоминает лагерь, где они оказались с мамой, поселение, каких-то конвоиров, которые ребенка могли запросто ударить по голове прикладом...но при этом пишет, что хороших людей вокруг было однозначно больше. И книга впечателния непроходящего ужаса не оставляет, хотя, всё очень честно написано...я много разного читала, но тут прямо оставила книга след.
А знаешь, что у нас в 202 школе есть музей блокады?
eugeniashaffert
Mar. 24th, 2015 06:05 pm (UTC)
"Сахарный ребёнок" это книга. На ту же тему мне ещё очень нравится "Девочка перед дверью" Марьяны Козыревой. И, да, кстати, тема спецпоселенцев в период ВОВ в литературе совсем не звучит, к сожалению. Получается, что мои предки совершенно выкинуты из памяти и истории.
kladovayasolnca
Mar. 24th, 2015 06:25 pm (UTC)
Спасибо, Женя, надо будет найти "девочку перед дверью". А у меня немцы-далекие предки-прапрабабушка была Ибах, а вот что её сюда занесло...прапрадед на Сузунском заводе работал в конторе, это знаю, а дальше...
eugeniashaffert
Mar. 24th, 2015 06:30 pm (UTC)
Моего прадеда понятно, чего сюда занесло. Он был коммунистом и в фашистской Германии ему было нечего делать, там через два месяца, ка кон сбежал, к его родителям гестаповцы пришли его арестовывать. Жил и работал в Москве. А в 1941, через полгода после начала войны, не пустили в эвакуацию и отправили в лагерь. Другой прадед жил себе в деревне в Крыму, сапоги шил. Никто его мнения не спросил - отправили в ссылку, в Сибирь на спецпоселение.
Ничего плохого люди не сделали, а везде оказались виноваты, не получили в итоге ни памяти, ни уважения, и вообще сейчас о таких, как они, забыли и стараются не вспоминать. Мне видится в этом большая несправедливость.
kladovayasolnca
Mar. 24th, 2015 06:41 pm (UTC)
но ты-то помнишь...знаешь...говоришь об этом...я тут, как в краеведение забурилась, поняла, что на высоком уровне наша маленькая история может замалчиваться, ну и вообще-кому там есть дело до историй семей...а вот мы, если что-то знаем, уже хорошо. за это можно очень даже держаться. может, путано написала, но у меня прямо много мыслей таких в последнее время.