?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Германо-российский форум, 5 декабря

Сессию о популизме и тех возможностях, которые он дает (или к которым вынуждает) для корректировки политических отношений, продолжила исследовательница из Норвегии (университет Осло) Гюнн Энли.

Я заметила, что норвежские, да и вообще скандинавские, эксперты – это такие особые люди. Мы, российские журналисты или там общественные деятели, да кто угодно из России, рядом с ними выглядим циничными злыднями. Любой норвежский исследователь рядом с российским – это как Эдик Амперян из Отдела абсолютного счастья НИИЧАВО, который пахнет яблоками и счастливым детским смехом, поставленный рядом с Кристобалем Хозевичем Хунтой. Или, если отбросить иносказания, скандинавы живут в слишком благополучном и упорядоченном мире (по крайней мере, таковым он видится с нашей колокольни, понятно, что на самом деле всё сильно сложнее), чтобы по-настоящему понимать, какой бардак творится тут у нас. Категорично сказано, понимаю, да и это скорее на уровне ощущений, чем я была бы готова это аргументировать, но, друзья из Новосибирска, вспомните прошлогоднюю дискуссию о передвижении в городе на велосипедах с участием финского эксперта в рамках «Эврики», и другие подобные встречи!

Гюнн занимается исследованиями взаимодействия политики и социальных медиа. В общем-то именно по этой теме она не сказала ничего неожиданного. С утра мы уже не раз слышали о том, что популисты апеллируют к простым людям, отвергая элиты и их правила. Также вполне очевидно, что развитие медиа и массовых коммуникаций меняло политику и социально-политические отношения: радио внесло политику в частную жизнь обычной семьи, телевидение и живое изображение заставило политиков делать акцент на внешности и манере поведения, а социальные медиа, прежде всего социальные сети в Интернете, предложили очередной новый уровень, ещё более личностно-ориентированный. Он позволяет самостоятельно задавать формат коммуникации, формировать собственную повестку дня, обращаться к избирателю напрямую, делать очень быстрые прогнозы о реакции электората (вообще очень быстро менять ситуацию в мире), и, что самое главное, его очень трудно контролировать. Интернет, несмотря на старания государства, до сих пор с трудом поддаётся контролю и цензуре, и предлагает очень удобную арену для самовыражения. Главное на ней для политика не быть скучным (не писать длинных текстов, как вот я, например), задевать за живое (быть весёлым, шокирующим, любым ярким типом), ориентироваться на личностное общение, а не на факты и аргументы. (Здесь нам вновь привели в пример Трампа и его удачный опыт взаимодействия с электоратом в социальных сетях).

Поскольку в Интернете нет главного редактора, в нём царит не факт, а постфакт. Можно утверждать любую ерунду, и, добавляю я, скорее всего, пользователь даже не потрудится её проверить (либо он ленив, либо не умеет критически мыслить, либо просто не умеет проверять факты, чаще всего – всё это вместе), ложь в сети распространяется так же быстро, как и правда, что даёт огромные возможности любому манипулятору.

Что можно противопоставить этому потоку? Гюнн Энли рассказала о скандинавском опыте реализации модели media welfare state. Чем дольше мы слушали, тем сильнее хотелось встать и воскликнуть: «Ну живут же люди!» То есть речь идёт уже не просто о государстве всеобщего благосостояния, а о государстве всеобщего благоденствия с ответственными честными медиа, государстве – гаранте выживания для таких медиа. Не даёт ли это возможности для манипуляций со стороны гос. аппарата? Наверное, смотря где. Теоретически подобным манипуляциям противостоит зрелое гражданское общество (ответственный гражданин оформит подписку на честную газету на весь год, осуществив таким образом финансовую поддержку) и честные политики, которые пришли к власти в результате честных выборов. Фантастика какая-то, в общем, а не жизнь.

Монография Media Welfare State: Nordic Media in the Digital Era (одним из её авторов является как раз Гюнн Энли) размещена в сети и доступна для бесплатного чтения.