?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Книги для меня - 2017

Александр Аузан. Экономика всего. Как институты определяют нашу жизнь. - М.: МИФ, 2016.

Книга из последнего шорт-листа премии "Просветитель" написана известным экономистом, деканом экономического факультета МГУ, и она из разряда тех, что объясняют, почему мир людей устроен так, а не иначе. Автор рассуждает в ключе т.н. институциональной экономики, то есть направления экономической мысли, в котором основной функционирования всех сфер общества, в том числе, конечно, экономической сферы, объявляются институты, формальные и неформальные, то есть свод правил, установленных государством (формальные) или просто людьми (неформальные), по которым всё работает. Глава за главой, Аузан показывает, как совершенно неэкономические явления (ценности или банальная человеческая лень) определяют развитие экономики и возможные пути модернизации.

В книге девять глав, которые условно можно разделить на три части (автор сам не делит, просто такова логика текста).

Первая говорит о субъекте в обществе и об обществе в целом ("Человек", "Институты", "Трансакционные издержки"). Автор не предлагает каких-то идеальных моделей роста спроса в зависимости от предложения, а исходит из того, что субъект в экономике - обычный человек - рационален лишь до определённой степени (даже если он очень старается принять самое взвешенное решение) и нередко склонен к жульничеству или лени. Ограниченная рациональность заставляет людей действовать по вполне предсказуемым сценариям, продиктованным отчасти личностными запросами, отчасти - бытовыми удобствами. На стыке этих поведенческих вещей рождаются институты - правила, знаки, связанные в одну работающую систему, в рамках которой Маяковскому будут навязывать жёлтую кофту, а большинство будет поступать так же, как все. По мнению Аузана, неформальные институты зачастую сильнее формальных: неявка на дуэль приводит к остракизму, полному вычеркиванию из общества, а нарушения законов зачастую просто к денежному штрафу. При этом в разных обществах формальные и неформальные институты работают по-разному. Он приводит очень интересные примеры!

"Если у американца отказываются брать кредитную карту на бензоколонке, он может заподозрить, что её хозяева уходят от налогов, то есть не вносят свой пай в общий котёл. И тогда он просто обязан позвонить куда следует и сказать: "Там-то не принимают кредитные карты, вы уж их проверьте". В России донос неприемлем. Глава "Мемориала" Арсений Рогинский объяснял мне, что Сталин был очень недоволен низким уровнем сотрудничества населения при арестах: количество арестов, произведённых по доносу, по отношению к общему количеству арестов составляло 3-4 %. И только огромными усилиями НКВД этот показатель был поднят до 5 %. Потому что в России донос запрещён неформальными институтами, так же, как он приветствуется формальными институтами в Америке и в Европе".

Фрагмент этот интересен не только как пример работы неформальных институтов, но и вот этой цитатой Рогинского. Мы же как будто привыкли, что весь Большой террор - это сплошные доносы, а тут выходит, даже Рогинский говорит, что нет, так вот масштабно не доносили. Удивительно, но это первый раз, когда я с подобной точкой зрения встречаюсь!

Второй момент, важный для понимания современной экономики - это трансакционные издержки, разного рода минусы, нарушения, побочные траты, которые неизбежны, хотя и могут быть более-менее сбалансированы. Пример такого рода издержки - взятка.

Во второй части автор обращается к отдельным институтам, это главы: "Государство", "Общество", "Собственность", "Экономика и право". Особенно интересно читать про государство: здесь мало собственно экономических рассуждений, скорее автор обращается к общественно-исторической традиции, оправдываясь тем, что от формы государства сильно зависит экономика, точнее те общественные институты, в рамках которых она работает.

"Попробуйте перевести русское слово "государство" на другие языки, например, на английский. Вряд ли у вас что-нибудь получится. Ведь "государство" - это не "state", потому что "state" - это некое территориальное образование. Это не "government", потому что "government" - это "правительство". Это не "authority", потому что "authority" - это власть. Государство - это всё сразу. Отсюда возникает мощное искажение в русском общественном сознании (...) Поскольку оно включает в себя всех, то и должно заниматься всем. Начиная с уровня языка, идёт трансляция таких ценностей, которые не позволяют разобраться в вопросе. Государство в России сакрализовано".

Автор не боится высказать совершенно крамольную мысль: можно вообще жить без всякого государства. Общество в состоянии выработать институты саморегуляции. Например, китобои обходятся без государства и штат Калифонрния несколько десятилетий прекрасно без него обходился. Вообще многое, что веками связывали с государством, нуждается в переосмыслении. Ещё один интересный пример от автора:

"Все британские великие экономисты - Давид Рикардо, Джеймс Милль, Джон Мейнард Кейс - приводили один и тот же пример в пользу государства: если бы не правительство, кто бы строил в Англии маяки? А ведь нации нужны маяки - чем была бы Англия без судоходства? И вот экономист Рональд Коуз пошёл в архив Британского адмиралтейства и стал смотреть, кто же в действительности строил маяки. Выяснилось, что ни один маяк в Англии не был построен правительством.
Кто их только не строил - гильдии капитанов, местные общины, корпорации судовладельцев, но только не правительство. Потом маяки передавались в управление адмиралтейству, потому что всю систему необходимо было координировать, но само строительство было исключительно негосударственным. Коуз написал статью под названием "Маяк в экономической теории" и на этом поставил точку, не делая никаких глобальных выводов. Он просто показал, что двести лет люди исходили из неправильных фактов
."

Аузан довольно много рассуждает об эволюции государства и необходимости общественного консенсуса для нормального его функционирования и раз за разом обращается в российскому опыту и опыту других стран. Собственно говоря, "консенсус" ведь оказывается не общенациональным, скорее это то, что элиты предложили и приняли, а общество молчаливо одобрило. Проблема нашего общества в том, что оно так и не может сформулировать базовые, по терминологии автора, "надоконституциональные" ценности, в голову приходит разве что "ВОЛЯ" как воплощение свободы и несвободы одновременно.

Не менее интересны рассуждения об экономических функциях общества.

"В середине ХХ века ликвидируются тоталитарные режимы в Центральной Европе и Восточной Азии - и через 10-15 лет происходит немецкое и японское экономическое чудо; в конце 1980-х годов ликвидируются авторитарные режимы в Восточной Европе и Северной Азии - но где экономическое чудо, спрашивал Бьюкенен у Олсона? Где же, в самом деле, русское экономическое чудо?
Ответ, который дал автор теории коллективных действий, был связан с тем, что происходит не в экономике, а в обществе. Дело в том, что как перед японским, так и перед немецким экономическим чудом в этих странах происходили очень важные экономические изменения. Резко выросли уровни общественного доверия людей и увеличились масштабы общественной деятельности, начали действовать крупные организации, возникли переговорные площадки. После этого всплеска и начался резкий экономический рост
".

Для экономического роста и процветания необходимо общество с высоким уровнем доверия и хорошим социальным капиталом. В таком обществе много общественных организаций, волонтеров, в нём не процветают охранные фирмы, нет заборов пятиметровой высоты, а кошелёк со стодолларовой купюрой с большой вероятностью вернётся к владельцу. Не то чтобы это доказывали экспериментально, просто именно такие общества демонстрируют хорошие показатели. А что у нас?

"Современная Россия поразительно похожа на послевоенную Германию: у нас 88 % людей говорят, что другим доверять нельзя, - очень близко к абсолютному рекорду немцев. А вот в конце 1980-х всё было иначе: 74 % людей говорили, что доверять другим можно. И мы видим, как это проявляется: сейчас, когда 10 тысяч человек выходят на митинги в Калининграде или во Владивостоке, все страшно удивляются, а 20 лет назад по полмиллиона выходило на улиц Москвы, и это было в порядке вещей. Всё дело в социальном капитале - тогда его уровень был несравненно выше, и люди было гораздо больше готовы к коллективным действиям."

И, конечно, в обществе доверия выработана и работает общая идеология по поводу собственности. Интересно, что в отличие от тех теорий, которые преподавали, к примеру, нам в школе и в университете (у меня, впрочем, был очень общий семестровый курс "экономики", из которого я мало что почерпнула, поскольку именно в этом семестре почему-то уехала на полтора месяца в архив), и в рамках которых выделяется три вида собственности: государственная, частная и коммунальная (общественная), институциональные экономисты говорят о четырех, где четвёртый вид собственности - "режим общего доступа" (та ситуация, где отдать в общее пользование дешевле, чем следить за соблюдением прав собственника, например, в Интернете). К сожалению, автор не так подробно говорит об этом виде собственности и такой профан, как я, так и не поняла (поняла), чем же она собственно отличается от коммунальной и почему её нельзя рассматривать как частный случай общественной собственности? Зато про частную и государственную собственность автор рассказывает подробно, более того, я даже поняла недавно слышанную мысль юриста о том, что право первично в вопросах общественного регулирования и определяет эффективность экономики, и в очередной раз прочитала аргументированное разъяснение неэффективности государственной собственности.

Завершают книгу рассуждения автора об общественных изменениях. В главах "Институциональные изменения" и "Модернизация" Аузан обращается то к прошлому, чтобы показать, каким образом с помощью теорий институциональной экономики можно подходить к анализу исторических событий, то к будущему, чтобы порассуждать о том, как нам обустроить, то есть модернизировать Россию, и это, пожалуй, самые уязвимые и в то же время самые интересные рассуждения автора. Уязвимость мне видится прежде всего в историческом экскурсе: берётся теория и с её помощью автор объясняет причинно-следственные связи разных событий, в частности, революции 1917 г., хотя нужно делать с точностью до наоборот: брать события, верифицировать их источниками, из событий выстраивать цепочки, а уж потом выходить на теоретические обобщения. Впрочем, это очень общий момент в книге, автор совершенно не углубляется в эту проблематику, только, пожалуй, демонстрирует. Так или иначе, теории о том, что именно провоцирует изменения в обществе и как и почему общество их тормозит крайне любопытны! Ведь есть страны, у которых всегда были стабильно высокие экономические показатели, есть страны со стабильно низкими показателями, а есть третья группа, которая никак не может перейти из низких к высоким, то есть они ушли из традиционных ценностей, но никак не могут провести и завершить модернизацию, едва поднимутся наверх - как опять падают вниз, и так без конца. С чем связана эта "привычная колея"? Есть несколько версий, и Аузан приводит их все с примерами.

Модернизации он посвящает немало текста. Что вообще такое модернизация? Неизбежный процесс? Нет, в развитии далеко не всегда побеждают самые эффективные варианты. Задача, которую стране нужно поставить и решить? Ну вот все ставили, а решили её то ли пять, то ли семь стран. Так вот получается, что модернизация - это проблема, у которой нет универсальных решений, у каждой страны своя уникальная формула модернизации. Но всегда она определена двумя вещами: стабильно работающими формальными институтами и таким неформальным институтом как ценности. Для модернизации необходимы какие-то определённые ценности, и обществу предстоит их выработать и найти.

"Модернизационные нации избирают те ценности, которые находятся в формальном противоречии с их предыдущими, с их культурной традицией и инерцией, и которые привносят то, чего нации не хватает, чтобы полноценности ходить, - ведь на двух ногах можно передвигаться гораздо быстрее, чем на одной.
Приведу несколько примеров того, как это подтверждается жизнью некоторых лидирующих стран. Ценности американской нации очевидным образом либеральны. Следует ли этого из того, что американцы по своей традиции либералы? Вовсе нет. Американцы как нация рождались из весьма агрессивных групп, нередко с криминальным прошлым, происходивших из разных стран, а следовательно, порвавших со своей этнической средой либо сталкивающих разные этнические среды. До сих пор социопсихологические исследования показывают, что американцы поразительным образом сочетают в себе нетерпимость (это видно, скажем, по их крестовым походам против холестерина, ожирения или курения) с подчёркнутыми либеральными принципами терпимости и принятия других. Именно это взаимодополнение позволило нации не только самосохраниться, но и очень быстро двинуться вперёд
."

Я не буду пересказывать рассуждения автора о том, какие именно ценности определяют "экономическое лицо" России и какие необходимо выработать, чтобы компенсировать существующие и модернизировать-таки страну. Во-первых, читать об этом крайне интересно, так что лучше сделать это самостоятельно, во-вторых, с автором хочется поспорить, пусть даже вы не экономист, в-третьих, может быть впервые я встретила рассуждение об обществе потребления не как о чём-то требующем осуждения, а как о нашей потенциальной точке роста и обрадовалась. Не потому, конечно, что я вдруг полюбила общество потребления, а просто потому что я всегда радуюсь, когда мне помогают взглянуть на вещи с другой стороны и увидеть то, чего я раньше не видела.

Эта насыщенная мыслями и примерами книга очень небольшая - меньше 150 страниц, собственно, отсюда и главный её недостаток: некоторые вещи охарактеризованы слишком поверхностно, автору некогда углубиться в тему и разъяснить неофитам, что да почему. Мне, например, не хватило разъяснений в связи с упоминанием дела ЮКОСа. Второй как-то бросающийся в глаза минус - это увлеченность историческими параллелями, что доказывает: специалистам одной дисциплины следует с большой осторожностью вторгаться в другую.

Ещё о книге: https://www.livelib.ru/magazine/post/20208-ekonomika-vsego-ili-dvadtsat-devyatoe-zasedanie-kluba-diskurs
В лабиринте: http://www.labirint.ru/books/416859/
Электронная книга на литрес: https://www.litres.ru/aleksandr-auzan-2/ekonomika-vsego-kak-instituty-opredelyaut-nashu-zhizn/

Posts from This Journal by “книги для меня” Tag

  • Читала в сентябре

    Мой сентябрьский читательский дневник. Читала кое-как и урывками, потому что нужно было дочитывать рукописи "Книгуру", готовиться к…

  • Никакая она не "мама муми-троллей"!

    Не люблю, когда Туве Янссон называют "мамой муми-троллей", а тут даже в аннотации не смогли без этого обойтись. Интересно, что в аннотации…

  • Я её всё-таки прочитала!

    Даниэль Пейдж. Дороти должна умереть. - М.: Клевер-Медиа-Груп, 2017. Ретеллинги, рерайты и фанфики - штука спорая, точнее оспариваемая. Любители…

Comments

( 6 comments — Leave a comment )
green_bear_den
Jan. 6th, 2017 04:49 pm (UTC)
C интересом прочел, но. Ровно до слов:
"В середине ХХ века ликвидируются тоталитарные режимы в Центральной Европе и Восточной Азии - и через 10-15 лет происходит немецкое и японское экономическое чудо; в конце 1980-х годов ликвидируются авторитарные режимы в Восточной Европе и Северной Азии - но где экономическое чудо, спрашивал Бьюкенен у Олсона? Где же, в самом деле, русское экономическое чудо?
Ответ, который дал автор теории коллективных действий, был связан с тем, что происходит не в экономике, а в обществе."


И сразу стало скучно.
Я не экономист по высшему образованию, поэтому уточню, что ссылаюсь на разборы и посты beskarss217891.livejournal.com/ который неоднократно говорил, что "японское экономическое чудо" - дело рук США, которые выделили им вполне конкретную и широкую нишу в мировой экономической системе. Однако затем рынки оказали перегружены, "перегреты", в итоге рухнул СССР, произошел кризис в той же Японии, но экономика так и не пришла в состояние свободного расширения. Была получена лишь передышка, которая исчерпалась к глобальным кризисам 08-ого и 14-ого года.

В общем, однозначно причины стоит не искать не _только_ в обществе. А скорее всего - не столько:) К слову, в начале 90-ых рухнула Югославия - и балканского экономического чуда тоже не произошло...

Про ту же Японию, основание для экономического роста было заложено еще в 50-ые, когда начиналась война в Корее, и США отчаянно нуждались в промежуточной базе для войск и флота:
"Для выполнения американских военных заказов были пущены в ход мощности японской промышленности, сохранившиеся вследствие фактического отказа США от изъятия японского промышленного оборудования в счет репараций. В этих же целях оккупационные власти почти полностью сняли ограничения в области промышленности и внешней торговли, установленные сразу же после окончания второй мировой войны. В 1949—1951 гг. объем промышленного производства вырос более чем в полтора раза, превысив довоенный уровень. Оборот внешней торговли Японии за 1950— 1954 гг. был почти в 10 раз больше, чем в период 1945—1949 гг."
eugeniashaffert
Jan. 7th, 2017 06:11 am (UTC)
Так это ведь на самом деле общее место - утверждение о том, что немецкое и японское экономическое чудо - результат целенаправленных вливаний западного, особенно американского капитала, а также каких-то правильных экономических реформ под руководством зарубежных консультантов. Нам про это в школе рассказывали, например, в курсе Новейшей истории, с какими-то показательными примерами.
И на самом деле я меньше всего склонна подвергать его сомнению, просто Аузан как будто уточняет вот эти моменты: да, капитал, да, реформы, но они бы, по его мнению, не сработали без "правильной" (подходящей для модернизации) системы ценностей, которая целенаправленно внедрялась правящими элитами этих государств, и высокого уровня социального капитала. Что считать причиной, а что предпосылкой, что доминирующим, а что сопутствующим фактором - да пусть, наверное, специалисты разбираются. Понятно, что это комплекс причин и обстоятельств, а не что-то одно, благодаря чему случился такой вот масштабный модернизационный скачок.
green_bear_den
Jan. 7th, 2017 06:27 am (UTC)
Тут возникает интересный момент, что первично. То есть, наличие свободного капитала позволило общественно активным гражданам проявить свои экономические и политические амбиции, раскрыть таланты, сформировало новые массовые ценности - поскольку добивались успеха люди с определенным мировоззрением. Или же изначальное состояние общества полностью определяет исход эксперимента...

Скажем, глядя на Африку или Ближний Восток, кажется, что состояние общества важнее. А вот в Европе и Азии, имхо, более важна сама возможность развития - то есть выделенная доля на рынке, капитал и т.д.

П.С. Ну, это мой личный взгляд на тему)
easthalcyon
Jan. 7th, 2017 05:29 am (UTC)
Отличный обзор!
eugeniashaffert
Jan. 7th, 2017 06:11 am (UTC)
Спасибо!
kotik_vorkotik
Jan. 11th, 2017 01:49 am (UTC)
Насчет доносов во времена Сталина. система НКВД работала немного по другому. Она была создана как репрессивный аппарат и ждать доносов от граждан, было как ждать у моря погоды, т.е. НЕ работать (быть не эффективной, не выполнять задачу, возложенную сталиным и партией). Поэтому сверху спускалась разнарядка на положенное количество арестов по стране, она распределялась по областям, те в свою очередь спускали в районы. И поэтому по стране была разная картина - в Москве воронки ездили каждый день, а в каком нибудь селе волна репрессий была раза два от силы. И поэтому репрессированные представлены всем социальным спектром, который был на тот момент. Буквально списки подмахивались не глядя, каждый сотый, допустим. Вина доказывалась задним числом и в том числе привлекали близких и коллег писать уже доносы. работа с первичными доносами подразумевала другой уровень организации, более сложный. в общем, страшное это дело, когда смерть буквально на глазах превращалась в бюрократию.
( 6 comments — Leave a comment )